Понедельник,
24 июня 2019 года
№6 (4675)
Заполярный Вестник
В четвертом поколении Далее
С мечом в руках Далее
Экстрим по душе Далее
Гуд кёрлинг! Далее
Лента новостей
15:00 Любители косплея провели фестиваль GeekOn в Норильске
14:10 Региональный оператор не может вывезти мусор из поселков Таймыра
14:05 На предприятиях Заполярного филиала «Норникеля» зажигают елки
13:25 В Публичной библиотеке начали монтировать выставку «Книга Севера»
13:05 В 2020 году на Таймыре планируется рост налоговых и неналоговых доходов
Все новости
Ценное качество
С ДНЕМ ШАХТЕРА!
25 августа 2016 года, 13:48
Фото: Владислав ШУКШИН
В преддверии праздника Заполярной строительной компании “ЗВ” отправился к шахтопроходчикам. Мы попросили специалистов в своем деле рассказать, как они пришли в профессию, вспомнить памятные имена, даты, события.
Виктор БОРЕЦКИЙ, взрывник:
– Я 16 лет на такой работе. Было сокращение на обогатительной фабрике, где я трудился, и друзья-земляки предложили идти в трест, на рудник “Таймырский”. Так и попал сюда. Не страшно ли мне показалось под землей? В первый раз, конечно, страшно, но человек такое создание, которое ко всему привыкает. Был слесарем, затем работал проходчиком – всю шахтерскую цепочку прошел.
Чтобы стать взрывником, нужно обязательно поработать проходчиком. Он и бурит, и крепит, готовит все подходы к рабочему месту в забое горной выработки, чтобы оно было безопасным. Раньше труд взрывника был опаснее: работали с электродетонаторами, могло и статическое напряжение сработать, имелись и другие факторы риска. А сейчас безопасно, внедрена система инициирования взрывов – СИНВ, шахтные образцы взрывателей. Шутит: это такая трубочка, как та, из которой пьете сок, только семиметровая или двадцатиметровая, с напылением. Новые типы детонаторов безопасные, электрозащищенные, они не боятся ни ударов, ни статического электричества.
– Я работал на рудниках “Таймырский”, “Комсомольский”, “Заполярный” – много где. Самым главным в работе горняка-шахтостроителя считаю ответственность. Потому что от моей работы зависит и жизнь других людей, и трудовой процесс, и все. Взрывник – это итог работы проходчика, бурильщика, машиниста ПДМ. Те забурили, те отгрузили, а я подвел черту – взорвал. И процесс пошел дальше.
Сколько руды отпалил за 16 лет? Если 40 кубов из забоя каждую смену, а в месяце таких забоев 20, то посчитайте… Запоминающиеся моменты? Учителя моего уже нет, царствие ему небесное, Киселев Александр Иванович, он учил, показывал, я ему благодарен за все. Этот человек запомнился мне на всю жизнь.
 
Анатолий ШАРАПОВ, взрывник:
– В 91-м я устроился в наш трест учеником проходчика в ШПУ-1, отработал четыре года, потом по состоянию здоровья ушел сначала на участок ВШТ, затем меня отправили на курсы взрывников, и вот с февраля 96-го я работаю по этой специальности в ШПУ-1 на территории “Октябрьского”.
Считается, что мы элита горного дела, потому что обязаны знать не только работу взрывника, но и работу тех же проходчиков, машинистов ПДМ – всю цепочку. Мы – завершающая стадия взрывного процесса, после нас опять цикл повторяется.
Сколько взрывчатки требуется на одну отпалку? Это зависит от крепости породы и сечения выработки и указывается в паспорте буро-взрывных работ. Его составляют, утверждают, подписывают, уже на основании этого паспорта нам выдают путевки, где указаны количество взрывчатки, вес зарядов, длина шпуров. И соответственно этому паспорту мы заряжаем. Сколько горной массы получается с одной отпалки? В зависимости от сечения выработки. Есть маленькое, а есть 4,5 (высота) на 5 (ширина), то есть 22 “квадрата”. Сколько таких “квадратов” отбито за 20 лет? Мой бывший начальник взрывного участка Дмитрий Афиногенов, сейчас он заместитель управляющего трестом по персоналу, сказал однажды: “Взрывая каждый день забои, ты отбил объемы, наверное, равные талнахской горнолыжке “Сабля”. Похоже, это действительно так.
У нас были ребята, которые имели допуск к спецработам, они и здания-сооружения в Старом городе валили. Это Шляпин Леонид, Гребенников Дмитрий, Луков Павел. Дмитрий Григорьевич умер уже, к сожалению, он работал и на действующих цехах медного завода. Рядом, в 20 метрах печь, а ему приходилось взрывать фундаменты. Очень грамотный был специалист. Это же надо рассчитать, чтобы отбитая масса летела в нужном направлении, не побила оборудование. Молодец был.
Я бы пожелал всем крепкой кровли. Когда приезжаешь на место, обязательно осматриваешь состояние крепления, чтобы оно было хорошего качества. Мы приходим на выработки, которые уже закреплены, крепят проходчики, у них более опасная работа. Они обязаны обобрать заколы, привести в безопасное состояние выработку, поставить стойки. Поэтому у шахтопроходчиков есть присказка: “Все сидят на коронке, который крутит проходчик”.
Я работаю в хорошем управлении 25 лет. ШПУ-1 является кузницей кадров, взять хотя бы управляющего трестом Галачиева Руслана Мухажировича – он у нас был мастером, начальником участка, главным инженером, начальником управления… Или главного инженера НШСТ Игоря Викторовича Корытова, тоже у нас работал, Анфиногенов Дмитрий Анатольевич – тоже наш. ШПУ-1 всегда в плане, при любых обстоятельствах. Наш руководитель, Игорь Александрович Крюков, жесткий, но добивается целей, которые поставлены перед управлением. И ШПУ-1 всегда в почете на всех собраниях, которые собирает генеральный директор ЗСК.
 
Сергей ВЛАСОВ, проходчик:
– Мы осуществляем весь цикл работ, присущих ручной проходке горных выработок: бурим ручными перфораторами шпуры под крепление, устанавливаем крепь в борта и кровлю, грудь забоя выработки бурим под взрыв. Взрывники приходят, заряжают, взрывают, затем горную массу отгружают ПДМ. А потом снова приходим мы, проходчики, опять крепим, опять бурим, взрываем. И так дальше по кругу…
Можно ли сказать, что профессия у нас творческая? В каждой выработке своя геология: бывают с уклоном, бывают с подъемом, бывают горизонтальные. Самое сложное, тяжелое и опасное в нашей профессии – кровлю бурить. Бурим и машинами, и ручными перфораторами. Давление горное, оно каждую минуту есть, и образуются заколы. Постоянно приходится осматриваться: увидишь, что-то отслоилось, надо ломиком обстукивать, обирать заколы и над собой постоянно смотреть, и по бокам. Будет кровля закреплена, значит, и все остальное будет в порядке. Сейчас СЗА ставим, самозакрепляющуюся анкерную крепь, она намного проще в работе.
В тресте и Норильске я пять лет. До этого работал на угольной шахте в Хатанге, наше предприятие ликвидировали. Там есть разрез на поверхности, а под землей закрыли в 2009 году. Если сравнить, там своя специфика: маленькая шахта только для нужд населения, другие условия – намного ниже выработки, угольный пласт 90 см, приходится все больше на коленях. Здесь масштабы совсем другие: промышленный гигант. Для меня это неплохой зигзаг: новое место работы, новое место жительства. Я нисколько не жалею.
 
Анатолий БЛИНОВ, машинист ПДМ:
– В тресте я с 93-го. Пришел сначала электрослесарем, потом повысил квалификацию, отучился и отработал 22 года машинистом ПДМ. Сначала на “Кавасачках”, потом на “Вагнерах СТ-5”, сейчас “Катерпиллары”, это самая лучшая, я считаю, машина. Сколько я на ней отработал – и надежная, и сильная, и с ней безопаснее. Может ли пробить крышу машины? Крышу везде может пробить. Тут “чуйку” нужно иметь, интуицию. Бывает, капает порода, затрещит, по ушам бьет слегка, где-то смещение, ты это чувствуешь и быстро уезжаешь… За все время – тьфу-тьфу, никаких аварий и сложностей.
Истории? Бывает, в забое где-нибудь отгружаешь, зарылся, провалился, на ковше отжался, выехал, сам делаешь дорогу. Это с опытом приходит. Всякие ситуации бывают. Искусству выходить из них только на практике научишься. На тренажерах сейчас учат – это хорошо, вопросов нет, но практика есть практика. Знаешь, что, где, как, к каждой машине свой подход.
Идти в эту профессию молодым ребятам? Я бы посоветовал. Столько отработал, и каждый день она мне нравится. Это мое, с удовольствием иду на работу. Потому что большую часть жизни проводишь где? На работе. И рыбалка бывает, и в гараже дела навожу, машина, естественно, есть… Люблю поковыряться в технике: чтобы сделал своими руками – и она поехала.
Праздничные пожелания: крепкой кровли и здоровья, остальное приложится. Руководство у нас нормальное, город мне нравится. Уезжаешь в отпуск, а тянет сюда, в Норильск. Здесь друзья, родственники, норильчане. Наших, норильских, издалека видно… В отпуске на материке жене говорю: “Эти точно из Норильска”. Подхожу: “Да, мы из Кайеркана”. У нас речь какая-то не такая, как на материке, более правильная, что ли. А может, просто “чуйка” срабатывает…
 
Александр ВОЛОХОВСКИЙ, начальник подземного горнопроходческого участка:
– В Норильск я приехал после окончания красноярского Цветмета, позвали друзья-норильчане, учились вместе со мной в Красноярске. Приехал я к ним на Новый год в 2000-м, осмотрелся и уже после этого принял решение. Хоть и очень холодно было, градуса 43,  это не испугало.
Начинал в 2002-м с программы “Стажер”. Полтора года трудился, после чего меня перевели на рабочую профессию. Поработал какое-то время на руднике “Заполярный”, хотелось развиваться, но там итээровских должностей не было, не увидев карьерного роста, пришел в трест НШСТ. Работал проходчиком на шахте “Скалистая” рудника “Комсомольский”, затем на руднике “Октябрьский” прошел все ступени профессионального роста – от проходчика до начальника участка.
Наш участок занимается строительством капитальных горных выработок и сооружений, проходка в основном ручная, очень трудоемкая, непростая. Самая правильная организация нашей работы – в первую очередь в безопасности. Чтобы домой все приходили здоровые. Вторая важность – выполнение поставленных задач по участку, плановых объемов. Положено пройти 150 метров – мы их должны пройти. После проходки должны эти выработки закрепить постоянной крепью, чтобы было безопасно уже за нами передвигаться другим. У меня люди сознательные работают. Еще будучи замом начальника участка, смотря наперед, я подбирал под себя коллектив. Был заинтересован в том, с кем буду трудиться. Старался собирать в первую очередь тех людей, у которых стаж около 15 лет, чтобы были опытные волки на участке. А от лентяев избавлялся сразу. Вот один работает мужичок и другой, а наряд у них общий – не положено одному выезжать на горбу другого.
В преддверии праздника желаю, чтобы у всех было хорошее здоровье, стабильная зарплата. Чтобы домой приходили здоровые, всех ждут семьи.
 
Владимир СТРЕБКОВ, председатель профсоюзной организации, председатель социально-трудового совета ЗСК:
– Почему пожелание крепкой кровли над головой для шахтостроителей и горняков самое главное? Потому что в него вкладывается очень большой смысл: все должны вернуться в семьи живыми-здоровыми, количество спусков должно равняться числу подъемов. Я участвую в расследованиях произошедших несчастных случаев, приходится общаться с родственниками, это оставляет тяжелый осадок. Очень переживаю, для меня это серьезный стресс, и если говорить о профессии шахтостроителя, то прежде всего нужно говорить о том, насколько она тяжелая и опасная. Всегда призываю новичков, которые устраиваются на работу и приходят ко мне в кабинет: “Берегите себя”. Эта профессия требует именно беречь себя.
Я сам вырос в шахтерской семье, в шахтерском городке Кировске Луганской области. У меня дед был шахтером, отец практически всю жизнь проходчиком – по моему мнению, это одна из самых тяжелых горных профессий, самая ответственная. Если на рудниках НПР, по моим наблюдениям, главные факторы риска – это очень серьезная, сложная техника, ограниченное пространство и халатность со стороны людей, то на угольных шахтах другое: наверное, все наслышаны про взрывы метана. При всей сложности профессии дед и отец отработали до пенсии вполне благополучно, отец и сейчас жив-здоров.
Шахтерская семья, шахтерские традиции – мои впечатления детства. В нашем городе было два главных больших праздника – Новый год и День шахтера, на который с концертами приезжали артисты. В городском парке устраивались массовые гулянья, а на стадионе во время чествования заслуженных лучшей бригаде – победительнице соцсоревнования вручался жареный поросенок.
Я успел поработать проходчиком сначала в Донбассе, потом в Норильске, семь лет был бригадиром на участке внутришахтного транспорта, именно с рабочей должности избирался председателем профсоюзной организации. Много общаюсь с людьми и давно пришел к выводу, что суровый, тяжелый, ответственный труд накладывает отпечаток на характер горняков. Как правило, это очень спокойные, уравновешенные, ответственные, серьезные, может быть, где-то суровые люди. Еще одно качество, свойственное тем, кто долго работает под землей и умеет делать и знает то, чего не умеют и не знают другие, – профессиональная гордость. Человек начинает сам себя уважать за тот объем знаний и опыта, который он получил, когда за плечами десять и больше лет работы. Это ценное качество.
 
Полосу подготовила Татьяна РЫЧКОВА
Анатолий ШАРАПОВ
Сергей ВЛАСОВ
Анатолий БЛИНОВ
Александр ВОЛОХОВСКИЙ
Владимир СТРЕБКОВ
0

Читайте также в этом номере:

Редкий кадр (Ольга ЛИТВИНЕНКО)
Вложение в качество (Виктор ЦАРЕВ)
Международный формат (Виктор ЦАРЕВ)
Все что нужно (Виктор ЦАРЕВ)
Проверили на соответствие (Татьяна ЕРМОЛАЕВА)
Все в плюсе (Лариса ФЕДИШИНА)
Инженеры безопасности (Мария ГРИГОРЬЕВА)
Заведующий энергией (Лариса СТЕЦЕВИЧ)
Лучшие во всем (Екатерина БАРКОВА)
Женское это дело (Елена ПОПОВА)
Разные возможности (Татьяна ЕРМОЛАЕВА)
На реакцию и ловкость (Татьяна ЕРМОЛАЕВА)
ЗапАснЫй или запаснОй? (Роман БУКВОЕДОВ)
Горсправка
Поиск
Таймырский телеграф
Норильск