Понедельник,
24 июня 2019 года
№6 (4675)
Заполярный Вестник
Экстрим по душе Далее
В четвертом поколении Далее
Бесконечная красота Поморья Далее
Гуд кёрлинг! Далее
Лента новостей
15:00 Любители косплея провели фестиваль GeekOn в Норильске
14:10 Региональный оператор не может вывезти мусор из поселков Таймыра
14:05 На предприятиях Заполярного филиала «Норникеля» зажигают елки
13:25 В Публичной библиотеке начали монтировать выставку «Книга Севера»
13:05 В 2020 году на Таймыре планируется рост налоговых и неналоговых доходов
Все новости
Незаметная профессия
ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ
27 октября 2016 года, 15:34
Фото: Денис КОЖЕВНИКОВ
Текст: Марина БУШУЕВА
37 лет Юрий Кирсанов отдал геодезии, Норильску и комбинату. Под его контролем строились Норильский драматический театр, все печи на медном, никелевом и Надеждинском металлургическом заводах, а также впервые в России была установлена мельница полусамоизмельчения фирмы Metso стоимостью 21 миллион долларов на Талнахской обогатительной фабрике.
Суровая романтика
Бабушка с дедом мои похоронены на Пискаревском кладбище. Мама с папой пережили блокаду. Так что я коренной ленинградец. Нет, с детства не мечтал стать геодезистом. Но я был романтиком. Стране были нужны герои, преодолевающие трудности. Геодезисты были одними из них.
После окончания института по распределению отправился в Норильск. Для меня живущие и работающие здесь люди были героями. Олицетворением мужества. Честно говоря, лететь сюда я боялся. Ну кто я, чтобы стоять бок о бок с покорителями Севера? Но в то же время это было почетно, и я не мог отказаться.
В Норильск прилетел в 1979 году. Мне сказали, что работа не из легких, главное – отработать три года, а потом можно и обратно. И я втайне думал, что как-нибудь уж протяну эти три года… а остался дольше чем на 30 лет. И за это время я никуда не бегал, не переходил с одной работы на другую. Если сейчас это нормально, то в наше время перебегать с места на место в поисках лучшей доли было не престижно.
Ответственность началась с театра
Начал работу на предприятии “Стальконструкция-1”. Мы занимались монтажом металлоконструкций, новых объектов. Помимо геодезии я должен был знать и строительство.
Мы в те времена занимались не только производственными объектами, но и городскими. В 1984 году мне поручили контролировать возведение нового здания Норильского драматического театра. Самую высокую часть – хребтовую балку – мы устанавливали с двух сторон четырьмя кранами КАТО. Нужно было как можно быстрее посадить эту балку в анкерное соединение. Тогда еще не было кранов, которые могли бы поднять груз 120 тонн, а балка весила более 100 тонн. Я тогда подумал, что это самое ответственное дело моей жизни, а оказалось – только начало.
Железный “Феликс”
В 1984 году я перешел в РССУ – ремонтно-строительное специализированное управление. Это было самое большое профильное предприятие в России, которое выполняло все строительные и ремонтные работы в Норильске. Незаметным фоном во всех этих работах присутствовала геодезия. Вообще наша профессия незаметная. Но ведь никакое строительство не начинается и не заканчивается без геодезиста.
Здесь я познакомился с великими профессионалами, асами в этом деле. К слову, я очень немного встречал профессий, которые бы помогали умственному развитию и правильному мышлению. Геодезия – одна из них. Этому способствовало и то, что, когда я начинал работать, у нас не было таких приборов, такой вычислительной техники, как сейчас. Нынешняя молодежь даже не знает, что такое “Феликс”. Вы тоже не знаете? Это ручная вычислительная машина, у которой было 16 рычажков, набиравших цифры. Назывался первый арифмометр так, потому что он был железный и очень тяжелый. Мы на нем творили чудеса. Вычисления делались до 16 знаков после запятой. Сейчас все эти функции переданы компьютеру.
Ошибка на миллион
В то время комбинату очень требовались геодезисты, но они ехали сюда неохотно. Нас было мало, работали по 12 часов в сутки. В девяностые годы на все ремонтно-строительное управление, где трудились более пяти тысяч человек, нас, геодезистов, осталось двое: я и моя напарница Наталья Петровна Чиркова. Это были тяжелые времена. Платили мало, работы было много, а ответственности еще больше. Ведь наша ошибка стоит очень дорого. Один неверный расчет – и можно лишиться не то что работы, но и свободы. Но мы привыкли к этому.
Уже после 2006 года, когда мы вошли в состав ПО “Норильскремонт” ООО “Норильскникельремонт”, были созданы дополнительные геодезические группы. К нам пришли молодые ребята с желанием трудиться. Если до этого мы работали с оптическими нивелирами, то здесь для нас приобрели высокоточные инструменты: лазерные рулетки, тахеометры – приборы, которые выполняют все виды работ. Их очень любит молодежь. Минус лишь в том, что, лишившись компьютера, такой специалист ничего не сможет сделать, он привык, что все расчеты за него выполнит машина. А мы, старички, можем все нарисовать и подсчитать вручную.
Самая северная мельница
Нет такого предприятия в Заполярном филиале, где я не приложил бы свою руку. И последней, самой интересной и, наверное, самой главной моей работой стала работа по модернизации Талнахской обогатительной фабрики. На ТОФ была построена мельница полусамоизмельчения МЕТSO по американским чертежам. Это уникальная машина, с барабаном 15 метров в диаметре, которая может вырабатывать столько продукции, сколько вырабатывает вся обогатительная фабрика. Подобный агрегат функционирует в Канаде, но в России таких мельниц никогда не было. Тем более на Крайнем Севере.
Никто не знал, как подступиться к ее постройке, и мне пришлось, образно говоря, лечь на амбразуру. За плечами уже был большой опыт, но это – непростая задача даже для меня. Американцы установили такие допуски, с точностью до тысячных миллиметра, которые для нас были нереальными. Современные электронные приборы, которыми мы владеем, не могут допускать такую точность. В итоге предварительные работы мы делали с тахеометрами, но в дальнейшем, чтобы выложить основания для плит, на которых должна стоять мельница, пришлось пользоваться уже оптическими приборами – старыми добрыми нивелирами первого класса точности. И мы смогли сделать все как надо. Притом за очень короткое время. Доказали, что русские не дураки. Американцы этому удивились. Я в свою очередь тоже должен признать, что это очень умные люди, настоящие специалисты, работать с ними было приятно.
Также на ТОФ были построены вертимилы (вертикальные мельницы), где требовались такие же допуски. Но после мельницы все уже шло как по накатанной.
Практик и теоретик
Почему сегодня строят дольше и менее качественно, чем в советские времена? Ответственности меньше. Главное, о чем думает каждый, – заработать деньги, а сколько здание прослужит – другой вопрос. Вот моя задача, как и задача любого геодезиста, –  следить за качеством работы.
Ведь геодезия – это начало любого строительства. Египетские пирамиды не были бы построены без знания этой науки. Что в геодезическом приборе главное? Строго выдержать вертикальность и горизонтальность. Конечно, столько лет в профессии наложили свой отпечаток. Я вижу, что стены кривые, и полку стараюсь прибивать ровно, но я не перфекционист.
Под моим контролем были построены почти все печи никелевого, медного и “Надежды”. Кому-то кажется, что огромная печь – сантиметром больше, сантиметром меньше, разница небольшая. Но речь о сантиметрах в геодезии не идет. Миллиметры, десятые и сотые миллиметра – вот чем мы оперируем.
Я считаю, что каждый прораб должен знать основы геодезии, уметь пользоваться геодезическим инструментом. Я преподавал геодезию мастерам-прорабам, проходящим обучение в учебном комбинате (нынче корпоративном университете “Норильский никель”). Надеюсь, что не зря.
Помимо работы
Увлечения помимо работы? Я очень люблю компьютер. В 80-х, когда они только появились, решил собрать себе машину. Установил его на работе, создал программы, которые помогали мне делать вычисления. Это были очень простые программы, но я сделал их сам. Если сейчас я весь в компьютерах, то тогда ремонтно-строительное специализированное управление не могло себе такого позволить – была одна машина на все управление.
У меня хорошая, дружная семья. Моя супруга изначально преподаватель немецкого языка, но в конце 80-х она ушла в ремонтно-строительный трест художником-оформителем, где мы с ней и познакомились. Учитывая, что я работал до глубокой ночи, а она трудилась на одном этаже со мной, тут нас и свела судьба. Сын Марк родился в Норильске в 1990 году. Высшее экономическое образование получил в Санкт-Петербурге, сейчас уже кандидат наук. Он работает над программами новых платежных систем. И как мне кажется, сын умнее меня.
Норильск – это жизнь
Питер – мой родной город. А Норильск – это жизнь. И вот сейчас собираюсь уезжать, и мне, с одной стороны, хочется вернуться на родину, хочется отдохнуть, а с другой – так тяжело от осознания, что я больше не приду в свой кабинет, не поеду на объект. Я отдал жизнь этому городу, норильчанам, комбинату. И я им никогда не изменял. Даже в мыслях. Не думал, что где-то там мне будет лучше. Меня все спрашивали: “Как так, Юрий Викторович? Можешь спокойно ехать и жить в Питере, где у тебя все есть, а ты здесь...” Но, может, воспитание у меня такое. Ведь именно здесь мои знания были востребованы все эти годы, и я ими с радостью делился.
 
0

Читайте также в этом номере:

Блок защиты (Анна ФИНН)
Высокая оценка (Виктор ЦАРЕВ)
Фактор развития (Татьяна ЕРМОЛАЕВА)
Для будущих поколений (Лариса СТЕЦЕВИЧ)
Из жизни людей и машин (Лариса ФЕДИШИНА)
Хуже уже будет (Татьяна ЕРМОЛАЕВА)
Аргиш будет большим (Ольга ЛИТВИНЕНКО)
Интересно и полезно (Екатерина БАРКОВА)
И грянет бал (Ольга ПОЛЯНСКАЯ)
Выбрать правильно (Татьяна ЕРМОЛАЕВА)
Возможностей целый мир (Владислав ШУКШИН)
Горсправка
Поиск
Таймырский телеграф
Норильск