В проекте “Простые истории”, стартовавшем к 80-летию “Норильского никеля”, о времени и о себе рассказывают норильчане, оставившие заметный след  в биографии города и комбината. Для “Авторадио” и “Европы Плюс” аудиоистории озвучили заслуженные артисты России Нина Валенская, Лариса Потехина, Сергей Игольников, Сергей Ребрий и артист Андрей Ксенюк.
“ЗВ”  предлагает своим читателям расширенные версии “Простых историй” как продолжение юбилейного “Хронографа”.

Евдокия (Эда) УРУСОВА, народная артистка РСФСР, потомственная княжна, до Норильска (и после него) – актриса Московского театра им. Ермоловой: – Это было лето 1950 года. Театр пуст – все уехали в отпуск. На месте только директор и кое-кто из актеров. Меня встретила одна вольнонаемная актриса из Тбилиси, Елизавета Евстратова (впоследствии она сыграла в фильме Кулиджанова “Преступление и наказание” старуху-процентщицу). Она никуда не поехала, видно, у нее никого не было. Она нас встретила, угостила чаем, поила-кормила, всячески привечала. А мы продавали на рынке чеснок и на эти деньги питались. К началу сезона стали съезжаться артисты. Тогда я впервые увидела Смоктуновского. Это был скромно, даже бедно одетый – в каком-то пиджачке, с рюкзаком за спиной – несколько сутулый юноша. (Когда я смотрела “Берегись автомобиля”, Деточкин напомнил мне того Кешу, какого я знала в Норильске,  только он тогда был моложе. Но походка, сутулость и весь вид человека не от мира сего – отстраненного, чудаковатого – из того времени.) Он держал себя очень замкнуто, очень скрытно, почти ни с кем не разговаривал. Но с нами у него сложились самые дружеские отношения; мы жили все рядом в коридоре на втором этаже актерского дома: он, я с мужем, Жженов с женой. Мы познакомились с Георгием Жженовым в пересыльной тюрьме в Красноярске в 1949 году и на протяжении почти четырех лет играли на одной сцене. Георгий Степанович был самым элегантным мужчиной в нашем театре, прекрасно одевался. Он умел быть добрым и верным товарищем – и мужчинам, и женщинам. Хотя женщины-то вообще сходили от него с ума, буквально вешались на шею. Я вспоминаю случай, связанный именно с влюбленными женщинами. Во время отпуска, когда театр закрывался, мы все обычно выезжали в летний дом отдыха на Ламе, единственное место, куда нам, ссыльным, можно было выезжать из Норильска. И вот там-то и произошла почти настоящая драка между двумя преданными поклонницами Жженова – одну из них, наиболее агрессивную, пришлось даже выставить обратно в Норильск. Ну и спектакль это был для всех, когда директор дома отдыха специально вызвала пароходик, смутьянку погрузили на него, и все вышли ее провожать, словно она отправлялась в новую ссылку. И смех, и грех... Театр в Норильске был очень хороший. В его труппе играли актеры из Москвы, Ленинграда и из других городов. Кое-кто приезжал в Норильск, чтобы, получая северную надбавку, увеличить свою пенсию. Главным режиссером был Дашковский – немолодой, интеллигентный человек и довольно сильный, опытный режиссер. Он не навязывал актерам своего решения, охотно шел им навстречу: с ним было просто и легко. Когда он себя неважно почувствовал, то уехал на юг. Его сменил Кякшто, но он недолго был у нас. А до этого, примерно за год до моего прихода, главным режиссером работал бывший актер Дикого – Никандров, замечательный актер. Рассказывали, что это был хороший период в жизни Норильского театра. Уровень спектаклей был значительно выше ряда провинциальных театров. Прежде всего, намного выше был уровень актерского исполнения, ибо туда приезжали артисты высокой профессиональной квалификации... Актеры стремились в Норильск – в театре был хороший репертуар, хорошая труппа, толковые режиссеры, а кроме того, здесь хорошо платили, давали квартиры – вообще, это был богатый город. А самое главное – это был театральный город, театр всегда был полон.

На юбилейных торжествах по случаю 10-летия театра. Георгий Жженов крайний справа