Что-то я в последние дни чаще слышу дурацкие советы: «Не бери в голову», «Не принимай близко к сердцу», «Смотри на жизнь проще». Начать что ли теперь? Только смотреть приходится под ноги: гололед – такая гадость неизбежная зимой. И уши держать востро: отдельные граждане так и норовят покуситься на твои права. Давешний выходной тому подтверждение.

Накануне купила в павильоне «Марина», что на рынке на улице Красноярской, симпатичные спортивные туфли. Дома еще раз померила, походила по комнате – большие пальцы упираются в носок. Некомфортно, словом. Естественно, на занятия пошла без туфель. Дождалась воскресенья и ближе к полудню отправилась на рынок – вернуть неудачную покупку. Продавец меня сразу узнала, но, увидев в руках свой товар, огорчилась. «Может, возьмете эти тапочки, может, вам носочки нужны или еще что?» – услужливо спрашивала женщина. От носочков и тапочек я отказалась, попросила назад свои деньги. Не Бог весть какая сумма – 450 рублей, но продавец сказала, что я рано пришла. Денег у нее нет, так что мне лучше прийти вечером. Или завтра-послезавтра. А то сегодня из-за меня торговля и так не пойдет – первый покупатель возвращает товар. Это не к добру. Наверное, мне стоило отнестись к жизни проще и прийти дня через два, когда в павильоне появятся деньги, но я отказалась. Предложив продавцу занять у кого-нибудь 450 рублей. Женщина вышла из павильона и начала обсуждать ситуацию с другими продавцами. Один особенно разгорячившийся мужчина, нечетко выговаривая русские слова, стал громко вопрошать, какого черта я приперлась. В полдень! Еще бы в восемь утра явилась. И как это я не понимаю: хозяйка вечером забрала всю выручку, теперь требуй, не требуй – денег нет. Ни у кого. Каюсь: не удержалась и вступила в полемику, объясняя торговцу права потребителя и рассказывая про управление потребительского рынка и услуг. «Да ты хоть прокуратуру приведи, – возмутился мужчина. – Вот мой паспорт». И он зачем-то повернулся ко мне спиной. Щелкающая семечки продавец у развала трусы-носки стала успокаивать распоясавшегося мужчину, но торговца поддержал его соплеменник. «Тебе чек давали? Тем более нечего требовать». «А вы чек даете?» – поинтересовалась я у разгорячившегося рыночника. «Мой чек такой: тебе нравится – берешь товар, нет – идешь дальше». Я пошла дальше, поскольку деньги все же получила. Другая бы на моем месте порадовалась, а я вспомнила «Обстановочку» Саши Черного, как «за стеной жиличка-белошвейка/ Поет романс: "Пойми мою печаль"./ Как не понять? В столовой тараканы,/ Оставя черствый xлеб, задумались слегка,/ В буфете дребезжат сочувственно стаканы,/ И сырость капает слезами с потолка». Дома меня ждали слезы в… кресле. Пришла любимая соседка, желавшая поделиться своей бедой. Бывший муж, пять лет назад побежавший за молодой юбкой и напрочь забывший о существовании Вики и детей, после того, как молодая юбка помчалась за молодыми брюками, решил отмотать назад. В воскресенье он опять явился попить чаю да расстроил мою соседку заявлением, что ее пятнадцатилетний сын (общий ребенок, между прочим) – балбес, ничего не хочет, не умеет и вообще вырос не пойми кем. Викины аргументы: где ж ты был эти пятнадцать лет – действия не возымели. Случился большой скандал. – Смотри на жизнь проще, – ляпнула я неожиданно даже для себя. То, что Викин бывший муж – сво… и так понятно. – Он и про вашу Алису говорил, что дочь глупая. А девочка с медалью школу окончила, в университете учится да еще на студенческих олимпиадах побеждает, – попыталась я утешить плачущую соседку. Между прочим, папашка зимой на каникулах девочку-то увидел и обалдел. Нахвалиться не мог. Так что лет через пять, может, за сына порадуется, Викой воспитанного. Если, конечно, встретит его на просторах двух столиц, куда бывший муж моей соседки собрался в пятый поход за славой. Так я Вике и сказала, но кожей почувствовала: соседка меня не поняла. Она ждала сочувствия, а не дурацкого совета. Не может женщина не принимать ситуацию близко к сердцу. И проще относиться к жизни. Да и любое слово для нее в такие минуты имеет значение – как не понять? Мой учитель в профессии Римма Никитина говорила: «Для меня слово есть дело». Всеми своими поступками она это доказывала. Когда слушаю победные реляции большого и очень большого начальства, часто вспоминаю Римму Ивановну. И всякие непатриотические мысли в голову закрадываются. Ну, например, во время недавнего визита в Норильск председатель краевого правительства Эдхам Акбулатов, довольно осторожно высказывавшийся относительно предполагаемых результатов поездки, тем не менее, несколько раз произнес: «Норильск – значимая точка для края». Воспринимается как фраза вежливости. Интересно, где краевые чиновники говорят – не значимая точка? В Козульке, Тюхтете?.. Но еще интереснее, насколько наши ожидания совпадут с их решениями. Кстати, вы заметили, сколько непроизносимых слов появилось в лексиконе чиновников? В советские времена с трудом произносили слово Азербайджан. Теперь же во время выступлений трудно выговариваются: «Инвестиционный», «конституционный, «социальный». Даже человек. Все как-то получается: «чек думает» про «инвесционный климат» да «сцальные проекты» и выплаты. Но это так, наблюдение. Все ведь понимают, о чем идет речь.