Понедельник,
24 июня 2019 года
№6 (4675)
Заполярный Вестник
Гуд кёрлинг! Далее
С мечом в руках Далее
Экстрим по душе Далее
В четвертом поколении Далее
Лента новостей
15:00 Любители косплея провели фестиваль GeekOn в Норильске
14:10 Региональный оператор не может вывезти мусор из поселков Таймыра
14:05 На предприятиях Заполярного филиала «Норникеля» зажигают елки
13:25 В Публичной библиотеке начали монтировать выставку «Книга Севера»
13:05 В 2020 году на Таймыре планируется рост налоговых и неналоговых доходов
Все новости
В мокроступах да на топталище
Свой взгляд Елены ПОПОВОЙ
14 марта 2013 года, 14:16
Язык – он живой
Сочувствую российским государственным мужам. Проблем в нашей стране не счесть. К извечным больным темам – казнокрадству, плохим дорогам и дуракам – недавно прибавилась еще одна. В Госдуму по инициативе ЛДПР внесен проект закона о штрафах для СМИ и чиновников за использование иностранных слов при наличии российских аналогов. Наказывать за нарушение такой нормы либерал-демократы предлагают штрафами и даже увольнением провинившихся журналистов. Такое предложение глава ЛДПР Владимир Жириновский сделал в рамках обсуждения законопроекта о введении административной ответственности за нецензурные выражения в СМИ.
Поразительно.
Всего лишь несколько лет назад этот же государственный деятель твердил: “Надо провести амнистию русского языка и (внимание!) мат легализовать…”
Теперь, похоже, ветер переменился. Теперь либерал-демократы взялись за совершенно другой языковой пласт. Употребили вы, не дай бог, слова “бизнес-ланч”, “роуминг”, “провайдер”, “спикер”, “фитнес” или что-то в этом роде – все, готовьте денежки. Или, того хуже, пишите заявление об увольнении. ЛДПР готовит словарь запрещенных к использованию иностранных слов. При этом лидер либерал-демократов считает: двухсот слов будет достаточно. Я, правда, не поняла, кто конкретно должен отслеживать подобные нарушения закона. Или это пытливые, вдумчивые читатели и телезрители должны куда следует сообщать?
“Зачем говорить “дилер”, когда есть “посредник”, “перфоманс” вместо “представления”? “Бутик” по-русски – это “лавка”, “мутон” – это “овчина”. Хорошее русское слово “закусочная”, нет, все только “бар”, “ресторан”, “кафе”. Все на французский манер”, – возмущается Жириновский.
По этому поводу мне сразу вспомнился российский адмирал Шишков, о котором нам рассказывали на филфаке. В начале XIX века он тоже ратовал за чистоту языка и предлагал заменить бульвар старинным русским словом “топталище”, а галоши – “мокроступами”. Все это было бы смешно, когда бы не было в нашем обществе столь агрессивного лингвистического невежества. Немало умных людей почему-то убеждены, что русское слово и его иноязычный эквивалент – это одно и то же.
Отнюдь. Попробую доказать.
“Убийца” и “киллер” – это разные слова. Хотя бы потому, что к “убийце” может быть добавлено прилагательное “наемный”, а “киллер” уже содержит в себе это понятие. Я думаю, читатели понимают разницу между понятиями “ресторан” и “закусочная”. “Бутик” не может быть тождествен “лавке”. Существуют разные семантические оттенки. Как пишет в своей книге “Новый словарь модных слов” профессор факультета журналистики МГУ Владимир Новиков, “в России бутик – это магазин высшего разряда с дорогими модными товарами… французы скорее употребят тут слово magasin, а boutique у них не звучит престижно: Эмиль Золя, скажем, называл бездуховных людей “бутикье”, то есть “лавочники”. У нас же, наоборот, слово “магазин” напоминало о жутких многочасовых очередях в ГУМе и ЦУМе, а “бутик” стало обозначением заведения небольшого, но роскошного и нестандартного”.
Такое сегодня встречается сплошь и рядом – заимствованное слово приобретает в русском языке совершенно другой смысл. Взять, к примеру, слово “гламур”… Одно из самых свежих существительных русского языка, как характеризует его Владимир Новиков. Такое гладкое, без единой морщинки, открывающее безупречные зубы, ароматное, упругое, блестящее и пропорциональное. Профессор МГУ признается: не хочется ему лезть в этимологические дебри. Ну есть в английском языке слово glamour (“чары, волшебство”). Но наш-то, российский гламур – это нечто совсем другое. У нас сегодня это целая эстетика материально-телесной культуры. Или прилагательное gay. Кто-нибудь вообще помнит, что в английском языке это слово изначально обозначало “веселый”, а у нас в это понятие вкладывается совсем другое?
Я не понимаю, как мыслят себе авторы законопроекта, к примеру, перевод в русское обличье слова “роутер” (он же маршрутизатор). Если на то пошло, слово “маршрут” тоже было заимствовано из немецкого во времена Петра I (как было заимствовано в разное время почти пятьдесят процентов лексики современного русского языка). Конечно, можно было бы попробовать создать слово на отечественном “направление” или “путь”. Что в итоге получим? Направлятор? Путинизатор? Звучит коряво, к тому же второе явно неприменимо в современной России.
Я не сторонник запретов. Признаюсь, меня куда больше волнует не столько появление в нашей речи иностранных слов, сколько повальная безграмотность. Среди дикторов, журналистов, чиновников в том числе. Вот за что надо штрафовать. На мой взгляд, это куда более глобальная проблема. С другой стороны, и авторов нового законопроекта можно понять: чрезмерное употребление иностранных слов “по ящику” или в печатных СМИ раздражает. Зачем говорить “превентивные меры”, если можно сказать просто: меры по предотвращению? Все правильно. Но язык – он живой. Избежать последствий глобализации не удастся. Идеи, информация, товары и слова перемещаются в пространстве все с большей легкостью. И этот процесс карательными мерами не остановить. Пусть даже лидер ЛДПР и настаивает: “Будем биться, чтобы этот закон был принят, чтобы звучал нормальный русский язык”. Но что это значит – “нормальный”?
0

Читайте также в этом номере:

Альтернатива (Андрей СОЛДАКОВ)
Гимн еде (Юлия КОХ)
А сосед мой не платит… (Андрей СОЛДАКОВ)
Меры профилактики (Татьяна ЕРМОЛАЕВА)
Вот ребята на пленэре (Марина БУШУЕВА)
Зовут на сагудай (Евгения СТОРОЖКО)
Горсправка
Поиск
Таймырский телеграф
Норильск