Понедельник,
24 июня 2019 года
№6 (4675)
Заполярный Вестник
С мечом в руках Далее
«Легендарный» матч Далее
Гуд кёрлинг! Далее
Бесконечная красота Поморья Далее
Лента новостей
12:05 В Норильской драме подвели итоги столичных гастролей
09:00 Городских птиц в Норильске становится больше
15:45 В «Норникеле» обсудили новые требования в области промбезопасности
15:05 В «Норильскникельремонте» определили лучшего газорезчика
14:50 Будущие руководители Заполярного филиала «Норникеля» сошлись на интеллектуальном ринге
Все новости
Ваш Н. Козырев
СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ “ЗВ”
3 апреля 2013 года, 16:30
Текст: Сергей ЩЕГЛОВ
Первые материалы о Николае Козыреве мне удалось опубликовать еще при его жизни.
В декабре прошлого года газета опубликовала главы из новой книги Сергея Щеглова-Норильского об Урванцеве. У писателя близится к завершению работа над еще одним изданием – о прославленном астрономе и астрофизике Николае Козыреве, с которым в начале сороковых годов прошлого века он отбывал срок в Норильлаге.
 
В статьях шла речь о научных открытиях Козырева. Информационным поводом для появления этих публикаций стали ссылки на то, что ученый некоторое время работал в Дудинке и Норильске. Тогда о подробностях жизни репрессированных распространяться не рекомендовалось, и спасибо тогдашним редакторам “Заполярки” Валентине Дмитриевне Мартыновой и Григорию Тимофеевичу Неткачеву, что отважились поместить мой материал. Как попал в Заполярье исследователь Юпитера и Венеры? Что делал в Дудинке и Норильске? Читателю об этом  приходилось только догадываться.
Возвращение на орбиту
Первое мое знакомство с его научными изысканиями состоялось в мае 1952 года. Я тогда выписал из Москвы в Норильск Сборник трудов научного совещания по вопросам космогонии, проведенного в Москве 16–19 апреля 1951 года отделением физико-математических наук АН СССР. В совещании участвовало более трехсот астрономов, астрофизиков, геофизиков, геохимиков, геологов. В центре совещания было обсуждение доклада О.Ю.Шмидта “Проблема происхождения Земли и планет”. Всенародный авторитет этого человека – одного из покорителей Арктики, возвысившегося теперь до всемирного научного уровня по главным вопросам физики и философии, был для меня неоспорим. А участие в собрании светил астрофизики и астрономии бывшего заключенного Норильлага было таким же прорывом, как и неожиданные публикации в Москве повестей норильского зека, а потом ссыльного писателя Алексея Гарри. Люди, отбывшие заключение по пятьдесят восьмой статье УК, воспринимали возврат в научную или литературную деятельность как проявление справедливости. Когда тебе постоянно на каждом шагу талдычат, что ты до конца дней своих изгой, обзывают фашистом, врагом народа, появление твоих солагерников в нормальной гражданской жизни – серьезная моральная поддержка, дающая надежду: а вдруг и тебе улыбнется фортуна? Доходили же до нас подробности того, как повезло бывшему зеку по пятьдесят восьмой Василию Ажаеву, написавшему роман “Далеко до Москвы”. Роман был не только опубликован, но и получил Сталинскую премию за новизну темы. А отражал он жизнь и труд людей в таких же условиях, как и в Норильске. О лагере там не было ни слова, но все детали и подробности свидетельствовали, что книга о нас!
К тому времени Козырев уже несколько лет как был свободен и даже допущен к прежней научной работе. С каким же жадным интересом читал я его выступления, где он говорил о Юпитере и Сатурне, демонстрируя коллегам выведенные им формулы по соотношению светимости звезд и их массы.
Вот, вернулся человек к главному делу жизни, может вновь в полную силу работать в науке…
Жили в одном бараке
Живя и работая в Норильске, я не делал попыток узнать что-либо о Козыреве. Лишь после выезда в 1961-м спохватился и стал посылать запросы норильчанам, с середины пятидесятых годов рассеянным по городам и весям страны. Начал с моих друзей-ветеранов: Урванцева, Шамиса, Зинюка, Яхонтова, Фугзана,  Иванова. Помог Иосиф Адольфович Шамис, хранивший в голове целую картотеку сведений о раннем Норильске. В августе 1969 года он прислал из Москвы письмо, где было написано, Козырев в Норильске был: “Мне даже мерещится его фигура: стройный, подтянутый, тонкое лицо, гладкие, седоватые слегка волосы, причесанные на пробор…”
Мерещится… И больше ничего? Откуда же такие подробности внешнего облика?
Иосиф Адольфович обещал поспрашивать у знакомых ветеранов Норильска, живущих в столице. Мне советовал написать Киму, Снегову-Штейну, Гумилеву.
Я знал, где живет Сергей Штейн. Почти с первых месяцев, как он в 1961 году поселился в бывшем Кенигсберге, мы переписывались. И как раз накануне того дня, когда Шамис послал мне письмо с повторным советом запросить Снегова о Козыреве, Сергей Александрович одарил меня письмом, в котором сообщал, что хорошо знаком с Николаем Александровичем Козыревым:
– …В 41–43 годах жили в одном бараке, койками напротив. Он организовал на БМЗ пирометрический пункт, который передал мне, когда я стремился уйти из ОМЦ (опытно-металлургический цех), а он – в геологи. Я расширил этот пункт.
Сезам, откройся!
В один из вечеров я заказал телефонные переговоры с  Ленинградом (тогда существовала система заказов через телефонисток).
“Номер не отвечает”, – сообщила мне “девушка”. Только на третий вечер, после столь же бесполезной попытки дозвониться телефонистка спросила: “А кто вам нужен?” – “Козырев”. – “Выясним через справочное”. В итоге я получил совершенно другой номер козыревского телефона. Еще три вечера неудачных попыток, наконец после ставшего традиционным: “Ваш номер в Ленинграде не отвечает” – слышу: “Говорите, у телефона Козырев”. И вслед за тем – неожиданно молодой, высокий, приятного тембра голос: “Слушаю”. “Николай Александрович?” – еще не верится мне. “Да”. Называю себя, напоминаю о письме. “Что-то не помню”, – раздается в ответ. В нескольких словах повторяю мартовский запрос: “Ах, да, – слышу из трубки, – теперь припоминаю. Да, был я в Норильске и Дудинке. С тридцать девятого по сорок пятый. Но я вам не ответил – видите ли, не очень приятно вспоминать о том, как скалывал лед с бортов ледокола или долбил мерзлую землю. Я ведь был там заключенным”. – “Я об этом знаю, – сказал я. – И все же очень хотелось бы, чтобы вы немного сообщили о своей жизни в Норильске. Вы ведь, надеюсь, были потом реабилитированы?” – “Разумеется”. – “Что же касается тогдашнего вашего положения, то я вас очень хорошо понимаю – сам был в таком же”.
Сезам, откройся! Оживился молодой голос, наполнился интересом к собеседнику: “Вот как! А в какие годы вы там были? Где работали?” Я коротко ответил и поспешил вернуться к цели беседы. Чтобы помочь собеседнику, напоминаю: “Николай Александрович, мне рассказывали, будто вы работали в геологическом управлении комбината”. – “Да, некоторое время работал. Видите ли, были в нашей тогдашней жизни своеобразные взлеты и падения. Вот в один из взлетов я и оказался у геологов. Что-то там чертил, делал какие-то расчеты”.
Закончил я разговор повторением своей просьбы – написать для газеты Норильска хотя бы страничку воспоминаний. Обещал, что, прежде чем посылать в редакцию, непременно покажу ему и без разрешения не опубликую. Николай Александрович согласился, записал мой адрес, и мы распрощались.
“Так было бы нечестно”
Знакомство по телефону – слишком малая веха в изучении биографии человека. Но самое досадное: обещание свое Николай Александрович не выполнил.
Месяца через два я оказался в Ленинграде. Позвонил Козыреву. Мальчишеский голос ответил, что его нет дома. “А кто это говорит?” – поинтересовался я. – “Его сын”. – “Как же тебя звать?” – “Федя”. Оказалось, что трое суток назад профессор уехал в Подмосковье, в санаторий, вернется не раньше, чем через месяц.
Минуло еще несколько недель, ответ так и не пришел. Я обработал все, что знал о Козыреве, придал форму и размеры газетного очерка и отправил… Нет, не в “Заполярную правду”, а Николаю Александровичу в Ленинград. И получил ответ.
 
“05.02.70
Глубокоуважаемый Сергей Львович, спасибо за ваш очерк. Мне понравилось, как вы его написали, и все вполне корректно. Хорошо получилось, что Дудинка и Норильск упоминаются вами кратко. Эта краткость звучит многозначительно, как это и должно быть. Прошу извинить меня, что я после разговора с вами по телефону не выполнил вашего пожелания написать самому о том времени. Но, подумав, я понял, что отделить то, что я там делал, от всей обстановки нельзя. Получилось бы неправильное впечатление, и делать так было бы нечестно.
Еще раз благодарю за ваш очерк.
Ваш Козырев”.

 
...Четырнадцать лет пробежало с тех пор, как получил я последнее письмо от Николая Александровича. Будучи в Ленинграде в феврале 1984 года, решил повидаться с профессором. Но чего судьба не предусмотрела, ты на то не рассчитывай. Позвонил по старому телефону, и мне сказали, что Козыревы здесь не живут. В справочном бюро получил известие: Козырев Николай Александрович, уроженец Санкт-Петербурга, 1908 года рождения, проживал на Московском проспекте, 206, кв. 6, умер в 1983 году.
0

Читайте также в этом номере:

Ноги, руки, хвосты (Екатерина БАРКОВА)
Разгильдяйство опасно (Ростислав ЗОЛОТАРЕВ)
Пришел, увидел, нахамил (Ольга ЛИТВИНЕНКО)
Валенки на снегу (Екатерина БАРКОВА)
За порогом (Валентина ВАЧАЕВА)
Вышла замуж Весна (Юлия КОСТИКОВА)
Горсправка
Поиск
Таймырский телеграф
Норильск