WAP
PDA
Дежурные по июлю
Юбилеи
|
7 июля 2011 года, 19:16 Фото: Николай ЩИПКО Текст: Татьяна РЫЧКОВА
|
Для кого-то побывать на “Надежде” – экзотика, а бригадир комплексной бригады Виктор Хагай и его подчиненные называют свою работу обыденной.
| Олег Злобин, сын орденоносца, известного бригадира обеднительных печей с никелевого Ивана Злобина, по длинным коридорам “Надежды” ведет нас к бригадиру комплексной бригады №040310 плавильного участка №2 ПЦ-1 Виктору Хагаю. Коротко отвечает на вопросы. В бригаде 110 человек. Возраст плавильщиков – от двадцати до шестидесяти лет. Сравнивать Надеждинский завод с никелевым, где он отработал много лет, не собирается, так как “Надежда” моложе, современнее. Воздух почище, труд более механизирован. И еще: на “Надежде” бытовки уютнее. В шпуровой, куда мы входим, стены не только выложены современной плиткой, есть даже имитация камина. На стене – несколько грамот бригаде, подписанные руководителями комбината. Бригадир Хагай на вопрос о том, чем сегодня занимаются его подчиненные, отвечает: – Выдаем штейн, выдаем шлак – процесс обыденный. Сейчас будет идти приемка конвертерного шлака электропечи. – И говорит кому-то по телефону: – Приготовьтесь, сейчас придем к вам в гости. Бригадир экипирует куртками из толстого черного сукна, касками и выдает респираторы – все это очень полезные на металлургическом заводе предметы. У самого бригадира на боку устройство с резиновым шлангом, называемое в народе соской. По сути это противогаз, только без маски. – Выдаем. Роскошно идет, Сергеич, – сообщает бригадиру мужской голос по громкой связи. И мы пускаемся навстречу этому “роскошно”. За поручни не браться По мере приближения к шлаковому шпуру становится все жарче. Куртки у нас плотные, вот уже пот начинает струиться по лбу. Вот под ногами оказывается лесенка над раскаленной крышкой шлакового желоба, под которой светится-переливается горячее красно-жаркое. Мы практически йоги, идущие по раскаленным углям. – За поручни голыми руками лучше не браться – горячо! – предупреждает бригадир. И вот перед нами кино под названием “Некоторые любят погорячее”. В советском прокате оно называлось “В джазе только девушки”, тут все наоборот – женщин в плавильщики не берут. Идет выдача шлака. “Дежурный по июлю” – Олег Гладков. Он контролирует процесс в фейерверке огненных брызг. Зрелище красивое. – …Шпур только открыли, напор большой, – комментирует происходящее Виктор Хагай. – Ванна у нас набирается два с половиной метра, поэтому не заскучаешь. Температура отвального шлака 1280 градусов. Бригадир популярно объясняет, откуда шлак и какова его судьба. – По обе стороны от участка наших обеднительных электропечей – печи взвешенной плавки, наши соседи, основные переработчики пирротинового концентрата, а сегодня это 200 тонн в час – в два с половиной раза больше, чем в советские времена. Здесь мы выполняем главную задачу участка обеднительных электропечей – сведение к минимуму потерь цветных металлов в отвальном шлаке. Много или мало выдаем штейна? Судите сами: десятая часть от всего принимаемого для переработки шлака ПВП и конвертеров – полученный электропечной штейн. Это около двухсот тысяч тонн цветных металлов в год! Отвальный шлак, используемый для закладки в выработки рудников, – это шлак печей, на которых мы трудимся. Подменившись, на несколько минут “дежурный по июлю” покидает вахту. Он поднимает защитный щиток: по разгоряченному лицу струятся ручейки пота. Олег рассказывает о себе. Возраст – 28, на “Надежде” работает семь, приходилось исполнять обязанности мастера. Главная проблема? Температура. На любой отметке. Рецепты охлаждения? Вода, “приточки”, холодный воздух, комната отдыха. Не стал бы возражать, если бы вместо суконной куртки внедрили что-нибудь экспериментальное, полегче. Может, прогресс дойдет и до такого. Сукно, конечно, от температуры помогает, но двигаться тяжело. На трех электродах, как на трех китах Вместе с бригадиром по нагревшимся лестничным маршам мы возвращаемся в шпуровую. По дороге Виктор Хагай рассказывает: он сам на заводе практически с его запуска, начинал в октябре 1981 года. О том, как увеличились мощности, можно судить по простым цифрам. 30 лет назад загрузка в печи ПВП была 60–100 тонн, теперь – 200. По рации снова раздается: – Витя, сейчас будем открывать штейн со второй печи. Штейн – промежуточный продукт получения никеля, меди, других цветных металлов. Получается при обеднении шлака ПВП (печи взвешенной плавки). Это из-за него в ПЦ-1 круглый год стоит июль. У штейнового шпура жарко. Становится понятно, что удивительной красоты фейерверк огненных звездочек-брызг расплава и есть причина дырок на суконных куртках и штанах плавильщиков. Бригадир рассказывает, что валенки по этой же причине выведены из употребления. Кирзовые сапоги оказались более огнеустойчивыми. Плавильщик Александр Терентьев, который работает в паре с Антоном Гелязутдиновым, отбирает пробу. Ее унесут в ОТК, проверят и сообщат, какого качества на этот раз выдан штейн. По горячим лестницам мы снова возвращаемся в бытовку – попить чаю. – Воды плавильщик за смену выпивает очень много, – говорит бригадир. – Хотя лично я пью чай, он жажду утоляет лучше. Мы подумываем, идти нам или не идти на 22-ю отметку. Бригадир Хагай немного пугает рассказами, что там совсем жарко – горячий газ весь вверху. Но все же решаемся. Если древние уверяли, что земля стоит на трех китах, то работу обеднительной электропечи поддерживают три электрода длиной по 18 метров, создающие электрическое поле, в котором плавится металл. В задачу 10-й комплексной бригады входит и их обслуживание. – Электроды постепенно сгорают, а мы их наверху наращиваем, – объясняет плавильщик Андрей Зозуля, – следим за состоянием электродной массы и длиной электродов, чтобы короткие не были, чтобы печь работала в полную силу. Понаблюдав, как маленький автопо- грузчик “Тойота” подвозит электродную массу и как ее засыпают в электроды из кюбеля, мы спешим в бытовку-шпуровую. Смена закончилась, и здесь собрался народ. “Надежда” – это грандиозно У плавильщика Игоря Манцыгина на рабочей одежде дырка на дырке (вот он, красивый фейерверк!). – За сколько смен получаются такие? – Когда как. И за одну могут. Внук профсоюзного лидера Петр Алфименко рассказывает, что “Надежда” для него все: семья, жилье, новая работа, друзья. В бригаде он четвертый год, до этого работал на механическом. Перешел на “Надежду”, узнав из “Заполярного вестника” о вакансии плавильщика. Работа здесь оказалась гораздо интереснее, чем в Ульяновске, где он тоже работал плавильщиком. Стефан Голянтич, прибывший в Норильск по комсомольской путевке в 1982-м (“У него и сейчас душа комсомольская!” – шутят товарищи), отвечает на вопрос, где плавильщики отдыхают после своей жары: – В тундре. У нас свой вездеход, мотаемся на нем на рыбалку. Вездеход мой, а компания – народ из бригады. Андрей Зозуля (ему 34) рассказывает, что попал на Надеждинский металлургический завод еще в возрасте 15 лет (сын “Надежды”, снова шутят мужики). Мать одна работала, не хватало средств, поэтому пошел на работу. Начинал слесарем, сейчас – плавильщик пятого разряда и отец двух дочерей. Андрей говорит, что, когда рассказывает в отпуске про свой завод, слушатели немедленно представляют себе что-то грандиозное. Про белых медведей и северное сияние тоже любят послушать. Тут можно немного и преувеличить, люди же хотят экзотики, говорит Андрей. Потому что ее у них нет. Не всем так везет, как журналистам “ЗВ”: подпрыгивать на горячих лесенках и восхищаться огненным фейерверком у электропечи. А для комплексной бригады Виктора Хагая это просто работа. |
Виктор Хагай на заводе
практически с его запуска 
Защитный щиток и респиратор
Олег Гладков снимает лишь
для пятиминутной фотосессии 
В фейерверке огненных брызг. Это они превращают толстое сукно в решето |
| 0 | Твитнуть |
