В городе ходит упорный слух, что если зима в этом году запоздает, угроза обрушения коснется многих норильских домов. Причина появления слуха понятна: трещина, появившаяся в одном из городских зданий, дала основания для беспокойства. Вечная мерзлота не вечна. Это скорее романтический термин, такой же, как «белое безмолвие».

За короткое заполярное лето верхний слой замороженной литосферы оттаивает, чтобы с наступлением холодов снова замерзнуть. Бывает, особенно в городах, там, где хозяйственная деятельность человека оказывает влияние на мерзлые толщи, что губительное для многолетних мерзлых грунтов тепло проникает глубже, чем это предусмотрено техническими паспортами. И тогда возможны нештатные ситуации. Случай же с домом №1 по улице Комсомольской, в стене которого за считанные часы образовалась зияющая пустота, еще более непонятен, ведь фундамент здания, как утверждают, опирается на скальный массив. Колебания климата на планете уже приводили и к таянию мерзлоты, и к оледенениям. Длятся эти процессы сотни тысяч и даже миллионы лет. Но если мерзлота «растепляется» за несколько месяцев или лет, почти всегда виноват в этом человек.     Необратимый вред Норильску нанесла авария на ТЭЦ-1 в 1994 году, считают специалисты-мерзлотники. Точнее, действия эксплуатирующих жилищный фонд организаций. Для работы ТЭЦ на малых мощностях необходимо было обеспечить циркуляцию воды в системе городского водо- и теплоснабжения, а его схема такова, что эксплуатационники не нашли ничего лучше, чем сбрасывать воду в подвалы. Это длилось от одной недели до месяца. «В масштабах города воздействие теплой воды на мерзлоту зимой 1994 года можно сравнить с ядерным взрывом», – сказал мне несколько лет назад один из ведущих мерзлотоведов города. Мощная ударная доза тепла одновременно по всему Норильску проникла глубоко в грунты. Последствия мы ощущаем до сих пор. Только к 1997 году до 50 зданий были необратимо деформированы. И растепление грунтов продолжается до сих пор. В Норильске свыше 90% зданий и сооружений построены с учетом мерзлотного фактора. Лучшие площадки, пригодные для строительства, заняты промышленными объектами, многие из которых построены на склонах гор, имея опору на скалу. Что касается жилых районов Норильска, Талнаха, Кайеркана и Оганера, то площадки под них выбирались «между худшим и еще более худшим». Наибольшую обеспокоенность вызывает состояние мерзлоты в Норильске, затем идут Талнах, Кайеркан и Оганер. Это следствие возраста жилых образований и влияния на криолитозону хозяйственной деятельности. Разрушение зданий, построенных на вечной мерзлоте, происходит в 30% случаев из-за ошибок при проектировании, в 30% – из-за ошибок при строительстве, в 40% – из-за ошибок, допущенных при эксплуатации. В настоящий момент около половины зданий Большого Норильска находятся под особым наблюдением. За несколькими десятками зданий социально-культурного назначения ведется мерзлотно-технический надзор. И это вызывает закономерный вопрос: как специалисты могли не заметить, что здание, в котором расположены научные и образовательные организации, офисы и детский развлекательный комплекс, уже прошло критическую черту. Говорят, что динамику увеличения трещины в стене можно было наблюдать в течение года… В середине 70-х годов в Кайеркане внезапно обрушился ресторан «Белый олень». Были жертвы. В советские времена ЧП такого рода не предавали огласке. Даже местные газеты о происшествии не сообщили ни строчки (в отличие, кстати, от «Голоса Америки»). По неофициальным данным, причиной обрушения здания стала просадка фундамента. Мерзлота под домом оттаяла из-за постоянного сброса теплой воды. В один момент сваи перестали поддерживать здание. В июне 2001 года в поселке Черский, что в верхнем течении реки Колымы, обрушился жилой многоэтажный дом, точнее – одна из его секций. И в этом случае причиной стала оттаявшая под фундаментом здания вечная мерзлота. Подтекали проржавевшие системы водо- и теплоснабжения дома. Это говорит только о том, что контроль за состоянием оснований и фундаментов на Крайнем Севере должен быть надлежащим даже тогда, когда беды ничто не предвещает. Ведь и надежность «самой безопасной в Евразии» Саяно-Шушенской ГЭС до самого момента трагедии не вызывала ни у кого даже ничтожной обеспокоенности. Изучением мерзлоты, находящейся в зоне инженерного воздействия, – там, где залегают фундаменты зданий, проходят дороги и трубопроводы – занимались в советское время целые институты. А ремонт фундаментов в Норильске лежал на специализированных управлениях – «Спецфундаментстрой», «Фундаментстрой», «Гидроспецфундаментстрой». Сейчас в Норильске несколько фирм-однодневок занимается ремонтами оснований и фундаментов. Существующая система тендеров, оценивающих дешевизну, а не качество, не стимулирует предприятия обзаводиться квалифицированными кадрами, сотрудничать с организациями, изучающими многолетние мерзлые грунты. Сейчас порой ремонты идут без проектных решений. А в 80-х годах заказывались даже специальные научные работы локального характера – что поможет конкретному зданию? Думаю, не стоит трагедизировать ситуацию. Но и недооценивать ее тоже не стоит. Комиссии, которая исследует состояние здания на Комсомольской, 1 (повторюсь, здания, фундамент которого имеет опору на скалу), следует озаботиться, на мой взгляд, и более широким вопросом – а каково состояние вечномерзлых грунтов под всей жилой зоной Норильска? Ведь  потепления верхних слоев многолетне-мерзлых грунтов в среднем на один-полтора градуса достаточно для изменения физико-механических свойств почв, за счет чего уменьшается несущая способность фундаментов. В итоге у зданий, мостов, опор ЛЭП и других сооружений, построенных на вечной мерзлоте, земля в прямом смысле уходит из-под ног. Жилищно-эксплуатационные службы не в силах остановить глобальное потепление – это факт. Но устранять протечки канализации и водоснабжения, грамотно эксплуатировать жилищный фонд – обязаны. Иначе «глобальное потепление» в отдельно взятом Норильске может наступить гораздо раньше, чем это обусловлено климатом.