Понедельник,
24 июня 2019 года
№6 (4675)
Заполярный Вестник
Гуд кёрлинг! Далее
В четвертом поколении Далее
Бесконечная красота Поморья Далее
Экстрим по душе Далее
Лента новостей
15:00 Любители косплея провели фестиваль GeekOn в Норильске
14:10 Региональный оператор не может вывезти мусор из поселков Таймыра
14:05 На предприятиях Заполярного филиала «Норникеля» зажигают елки
13:25 В Публичной библиотеке начали монтировать выставку «Книга Севера»
13:05 В 2020 году на Таймыре планируется рост налоговых и неналоговых доходов
Все новости
Все, что могли
Норильский хронограф
9 апреля 2010 года, 15:25
Текст: Валентина ВАЧАЕВА
Знаменитый Лев Гумилев вспоминал, что грозное дыхание войны коснулось норильчан уже зимой 1942–1943 годов. Оскудел паек в лагере, исчезло ощущение сытости, а главное – угнетало отсутствие возможности вырваться на фронт. Гумилеву повезло, он дошел до Берлина и до конца жизни гордился своей воинской биографией. Героям апрельской рубрики досталось «готовить погибель фашистскому зверю» в Заполярье.
Наш паровоз, вперед
10 апреля 1942 года
в Норильске на ремонтно-механическом заводе приступили к созданию паровозно-ремонтного цеха. К тому времени РМЗ уже почти год был самостоятельным структурным подразделением и состоял из литейно-кузнечного, ремонтно-механического и котельного цехов. Новенькому цеху, размещенному во временном деревянном здании, был установлен план. Всего до конца года нужно было отремонтировать восемнадцать паровозов и два снегоочистителя.
 
Проектировщик из Сталинграда
11 апреля 1899 года
в Киевской губернии родился Борис Херсонский, в статусе зэка (арестован по лживому обвинению) организовавший  в Красноярске металлургическое производство на местном топливе, в Пермской области – производство литых мин, на Урале внедривший новую марку стали. Повторный арест и высылка в Красноярский край привели бывшего главного инженера Сталинградского металлургического на Норильский комбинат, где он проработал 20 лет. Начальник ватержакетного и обжигового отделений никелевого завода, старший инженер, главный инженер проекта, главный инженер проектной конторы в течение десятилетия. С его именем и делами связаны освоение Талнахского месторождения, разработка основного технико-экономического доклада развития комбината, определение схем по приему руды Талнаха.
 
Был лагерь, стал город
12 апреля 1956 года
вышел приказ о переводе комбината на постоянную вольнонаемную рабочую силу.
«И началась карусель, – вспоминал впоследствии директор комбината Алексей Логинов. – Был лагерь – стал город. Досталось мне вот еще почему. Весь этот рабочий класс, заключенные, были в подчинении МВД. Значит, я их мог только просить. А они могли не дать людей. Скажем, мороз 32 градуса, мои вольнонаемные идут, а у них по нормам – нельзя.
Тарифы надо менять. Министерство говорит: «Фонда заработной платы не дадим!» – «Как же вы не дадите, когда люди по седьмому разряду станут работать вместо третьего?» – «Не дадим!» Я сказал: «Не дадите – и не надо! Я сам назначу тарифы. Все равно платить будете!»
Я всю тарифную систему без согласования с Минфином перевел. Потом они задним числом, поставленные перед фактом, вынуждены были со мною согласиться.
В таких случаях говорят: «Победителей не судят!» Еще как судили! Вызовут в Москву в ЦК партии: «Что вы делаете, вы нарушаете законы!» А я говорю: «А что мне делать, вы же понимаете, что я не могу поставить рабочего и заставить его работать за полцены, когда он на материке зарабатывал в два раза больше».
...Текучесть была страшная. Тысяч сто пятьдесят приезжало. Едва ли треть оставалась. Приедут. Получат подъемные, посмотрят и уедут. Кому охота в бараках жить! По 250 человек раньше в каждом бараке жили. Трехэтажные нары. Характерно, что в лагере была чистота и порядок, а здесь… Надо было все делить на комнаты. Вспоминать тошно.
Проблемы, проблемы... У нас был один самолет. А уголовников по 20 тысяч освобождали. Куда их девать? Они не работают. Они ходят по городу. Началось насилие, бандитизм. Уговаривали их, но чтобы винтовку направить – нельзя. Тогда и взялись норильчане за самосуд. Как поймают группу таких бандитов, тут же на месте с ними и разбираются. Вы знаете, успокоились.
...Если бы не норильский народ, мне бы ни с чем не справиться».
 
К вредительству не причастен
13 апреля 1938 года
подписан приказ наркомата внутренних дел СССР об освобождении от занимаемой должности «начальника строительства Норильского комбината тов. Матвеева В.З. ...с откомандированием в распоряжение ГУЛАГа».
С 1935-го по 1938-й, несмотря на ограниченные людские ресурсы, отсутствие опыта строительства в условиях вечной мерзлоты и проектной документации, были заложены первые рудники и шахты, построено временное жилье, временная электростанция, узкоколейные дороги от Енисея и Норилки до основной промплощадки.
Обвинение во вредительстве было снято с Матвеева
только после его смерти в лагерной больнице под Архангельском в 1947 году.
 
Ровесник века
14 апреля 1901 года
в Узловой Тульской области родился Авраамий Завенягин, советский государственный деятель, чье имя с 1957 года носил Норильский комбинат. Четверть века – после окончания Горной академии – было отдано Завенягиным организации строек и производств, новых отраслей науки и промышленности. В 1933–1937 годах Завенягин – директор Магнитогорского металлургического комбината. В 1938–1941 – директор Норильского комбината. За три завенягинских года в Норильске были заложены основы не только Норильского комбината, но «Норильского никеля».
 
При слове «в тылу» не опустим глаза
15 апреля 1902 года
родился Георгий Попов, врач-инфекционист и поэт. Ему принадлежат широко известные строки:
 
И все же мы вправе и думать, и верить,
Что здесь, в Заполярье, как там, на войне,
Готовя погибель фашистскому зверю,
Мы все, что могли, отдавали стране...
И знали мы: пусть не теперь, а когда-то,
Когда отшумит боевая гроза,
Мы, вспомнив военную быль комбината,
При слове «в тылу» не опустим глаза.

 
Доктор Попов был арестован в 1938-м по доносу, прошел Военную коллегию Верховного суда СССР и получил 12 лет строгого тюремного заключения. В лагере Попова отправили сначала на общие работы. Но еще в Дудинке он заболел дизентерией и слег в больницу. После выздоровления во втором отделении лагеря ему выделили барак для больных. Через полтора года Попова перевели на Амбарку, в 20 километрах от Норильска. В подопечные ему достались «доходяги», которых он быстро вылечил. Вскоре лекпома вернули в Норильск и поручили организовать клиническую лабораторию. Плохо обстояли дела с кровью. Набрав доноров, получавших паек, с помощью СЭС Попов создал свои запасы сывороток. В 1941-м Попов стал главным врачом Центральной больницы лагеря, а потом – построенной рядом инфекционной больницы.
Уехал Попов из Норильска полвека назад, полностью реабилитированный «за отсутствием состава преступления».
0
Горсправка
Поиск
Таймырский телеграф
Норильск